Раздел 1.

Мышление как основа управленческой деятельности. Системное управление креативностью (system managing creativity).

1.1 Мышление и управление  - «курица» или «яйцо»? Эволюция технологий мышления: от стратагем Древнего Китая до нелинейного мышления ХХ века. Возможен ли синтез технологий?

 «Имей мужество пользоваться собственным умом!»

И.Кант


Как известно, в основе любой человеческой деятельности лежит мышление, в том числе подсознательное (бессознательное К.  Юнг) (Рис. 1.1).

Рис. 1.1 Виды человеческой деятельности

Как показали многочисленные исследования антропологов (К. Леви-Стросс, М. Мед и др.) мышление развивалось вместе с человеком. Категория мышления уже давно интересует философов и психологов, например, уже у Анаксагора категория с близким семантическим содержанием «Нус» является первоначалом мирового порядка. В дальнейшем мышление начинает выступать как субстанция («логос», «софия», «чистый разум» и т.д.). Аристотель впервые обратился к мышлению с технологической установкой – формализация мышления через задание системы правил формальной логики («Органон», «Аналитики», «Топика», «Метафизика»). Представление о корректном, правильном (по системе правил) мышлении как процессе, дополняло категорию правильности результата (вывода) как такового.

Тогда же, в античной арифметике и геометрии была выведена категория (принцип) доказательства. Техническое отношение к мышлению развивалось и дальше. («Новый Органон» Ф. Бекона, «Правила для руководства ума» Р. Декарта, «Критика разума» И. Канта, различные виды логик: индуктивная, диалектическая, математическая, содержательно-генетическая логика Московского методологического кружка (ММК) и т.д.). Впервые как научный объект исследования мышление было использовано в работах Вюрцбургской школы (О. Кюльпе, К. Бюлер, Н. Ах и др.), исследователь должен был научиться отличать мышление от не-мышления («третье» мышление) или мышления присутствующего «здесь – и – теперь» («Dasein» – мышление  М. Хайдеггера) – «длящееся» мышление,  длительность – А. Бергсон. Нас с Вами, уважаемый Читатель, будет больше интересовать процессуальное мышление, как деятельность, подлежащая организации и управлению. Это мышление может быть представлено как объект формализации (пусть даже слабой, как в феноменологических и эвристических моделях диалектики и ПДГ – мышления). Оно может моделироваться и проектироваться, а, следовательно, управляться. Итак, мышление лежит в основе деятельности (в том числе управленческой), оно определяет результат такой деятельности, одновременно само являясь объектом управления. Круг замкнулся, разомкнувшись.

В этой ситуации мышление выступает как центральный момент познавательной деятельности (М.Хайдеггер, К. Поппер, И. Лакатос, Манхейм и др). Вплоть до ХХ века процессуальное (технологическое) мышление представлялось процессом гомоморфным и гомогенным (именно поэтому предпринимались попытки разработки его единых правил). Появление семантики  и семиотики явилось результатом связи и взаимозависимости мышления и языка, схожести формально-логических и грамматических конструкций. Появилось языковое мышление (аналитическая философия, структурализм, постструктурализм, герменевтика), отмечалось наличие в текстах нелогических (паралогических) элементов, нелинейности, гетерогенности и гетероморфности «остановленного» (статического) мышления (постмодернизм, интуитивизм А. Бергсона, имагинативный абсолют Голосовкера и др.), разрабатывались основы содержательно-генетической логики (СГЛ – Г.П. Щедровицкий, Б. Грушин, Н. Алексеев, М. Мамардашвили, А Зиновьев и др. участники ММК), диалектическая логика Э. Ильенкова, интеллектика И. Ладенко, СМД – методология (системно-мыследеятельностная), диалектика тетрад Л.М. Семашко, фрактальная логика В. Тарасенко и т.д.

Основные исследования мышления развивались и развиваются в рамках сенсуалистической версии – законы мышления представляются как преломление законов реальности, мышление как часть реальности, начиная от ассоциирования первичных идей (Дж. Локк), методологии Ф. Бэкона, психологизма, позитивизма, ассоциатизма, бихевиоризма, «теории отражения (И. Павлов), индуктивной логики Милля, генетической логики Ж. Пиаже,  когнитивной психологии К. Вертхаймера, К. Дункера, нейролингвистика, гештальт-психология и т.д. Параллельно разрабатывались теоретические представления о ситуации в социологии и психологии об организации (тектология А.А. Богданова, кибернетика Н. Винера, теория систем – Л. фон Берталанфи и др.), трудовой деятельности — психотехника, праксеология (Т. Котарбинский), игровое мышление (Й. Хейзинга – «homo ludens», «карнавал» — М.М. Бахтин), представление о знаках и языках (структурализм, семиотика – Ф. де Соссюр, Ч. Пирс, Ч. Моррис и др.), о диалоге (М. Бубер). На Западе работы, связанные с креативным мышлением активно ведутся с начала 70-х гг. ХХ века (Э де Боно, Т. Вуджек, Т. Бьюзан, Р. Дилтс, Дж. Ниренберг и др.) в основном в рамках психологического и информационно-когнитологического подходов (нейролингвистистика, когнитивная психология, прагматические модели мышления).

В России (СССР) акцент делается на эволюционистской и технологической трактовках мышления (культурно-историческое направление Л.С. Выготского, эволюционная эпистемология Г.И. Рузавина, содержательно-генетическоя логика ММК, технологический подход В.Ф. Юлова, алгоритмический – Г.С. Альтшуллера.

В настоящее время предметно-дисциплинарная, редукционистская организация науки о мышлении оказывается явно недостаточной, сейчас настоятельно требуется новая форма сборки знаний именно о деятельностном, полилого-управленческом аспекте мышления ( Э. де Боно -  деятельностность, как способность к деятельности).

До настоящего времени в области исследования и практического использования предпринимались различные попытки (без преодоления редукционизма – А.Ш.): «синектика» (У. Гордон), «мозговой штурм» (А. Осборн), ТРИЗ (Г.С. Альтшуллер), разрабатывались специальные управленческие проекты – «Манхэттенский проект», «Тэвистокские сессии», «Кремниевая долина» и др.

По мнению автора, в настоящее время в России назрела необходимость синтезации различных когнитивных практик, в рамках креативного управленческого мышления, аналогично программе, сформулированной в 50-х годах в ММК и СМД-технологии в 70-х годах XX века. Включив в неё философию (прежде всего философию ориентации, нелинейную диалектику, и afterpostmodernizm  К. Апеля), а также семиотику, постструктурализм, нейролингвистику, синергетику и нейрофизиологию, на базе общей теории и методологии менеджмента. Менеджмент, как теория и практика управления социальностью, обладает свойством всеобщности (здесь автор полностью согласен с Л.Ф. Никулиным), являясь средством («клеем»), позволяющим совместить прагматические цели с теоретическими представлениями о реальности в режиме «таймированных» проблем (режимах с обострением). Речь идёт о концепции «частных теорий» (Г.Г. Малинецкий и др., см. п. 2.1), позволяющих ограничится частным описанием динамики процессов, вместо их детального теоретического обоснования – для этого просто не будет времени. На базе концепций эффективности и оптимальности, как частных теорий менеджмента, вполне возможно разработка эффективных управленческих решений (ЭУР) с учётом, например, результатов Ф. Варелы по нейрофизиологии зрительных восприятий. Менеджмент позволит «приземлить» высокий полёт теории автопоэзиса и робототехники (с помощью принципа максимальной эффективности-дивергентности Р. Остеррайха, см. п. 3.1) (Рис. 1.2).

Этот вывод автор делает на основе представления о креативном менеджменте (системном управлении креативностью - system managing creativity – SMC), как системообразующем звене исследования мышления как объекта управления. Ни одна другая дисциплина не в состоянии «замкнуть круг» (Рис. 1.3).

Рис. 1.3

Креативный менеджмент позволяет связать теорию когнитивных процессов и теорию практической деятельности воедино и полноправно включить мышление в процесс воспроизводства социальности.

Именно поэтому автор считает, что другие представления о предметной области и объекте креативного менеджмента, которые имеются у российских исследователей (Э.М. Коротков, Г.И. Ванюрихин, К.А. Кирсанов и др. — тип управления, опирающийся на творчество персонала и предполагающий творческий подход менеджера в решении всех проблем; менеджмент с использованием творческих, нестандартных методов; командный творческий менеджмент и т.д., явно недостаточны. Подобная интерпретация соответствует неклассическому типу рациональности, современная наука оперирует постнеклассическим типом – субъект включён в исследование (Рис. 1.5). Подобные интерпретации не могут считаться полными, поскольку сама этимология словосочетания «креативный менеджмент», аналогично — «инновационный», «финансовый», менеджмент персонала и т.д., предполагает указание объекта (предмета) исследования, как впрочем, и в других науках – биология, физика, логика и т.д. – наука о…, а не его атрибутивных свойств – очевидно, что и финансовый и операционный и любой другой вид менеджмента должен быть креативным. В основе управления лежит мышление, его стиль и направленность (интенциональность).

Предполагается, что за все время существования человечество сменило 7-8 парадигм мышления, но основными считаются: мифологическое мышление (К. Леви-Стросс), позитивистское («картезианское») мышление (Р. Декарт, Ф. Бекон, Г. Галилей, И. Ньютон), «оргазмическое» мышление (Г. Спенсер) и «постклассическое» мышление (синергетика – нелинейное мышление — И. Пригожин, Г. Хакен, Т. Адорно, А. Бергсон, Ж. Лакан; постмодернизм – Ж-. П. Сартр, Ж. Деррида, Ж. Бодрияр, М. Фуко, А. Камю и др.).Стиль мышления связан с типом рациональности.

Развитие рациональности прошло несколько макроэтапов: классический, неклассический и постнеклассический (В.С. Стёпин) (Рис. 1.5),

Рис. 1.5 Типы научной рациональности

Эволюционируя от простых форм объектного исследования, до сложных: субъект-объектного и субъект-субъектного. Описание современного типа рациональности и его отличия от классического приведены в таблице 2.2 п. 2.4.

Часто слушатели авторских семинаров задают вопрос: «Что может дать исследование парадигм (стилей) мышления для ответа на актуальные вопросы современности?», например, почему Китай, страна насчитывающая более чем шеститысячелетнюю культуру, резко уступила пальму экономического и политического первенства западным странам (Испании, Португалии, Голландии) в XIV веке, а сейчас вновь выходит в лидеры Цивилизации? Почему Китай и Япония «закрылись» от Запада?

Как считают некоторые западные исследователи (Дж. Надлер, Ш. Хибино, Э. де Боно и др.), в Китае не было разработано понятие «гипотеза» («метод как ступенька» — А.Ш.), вместо этого существовали различные сложные классификации, объясняющие «всё» (конфуцианская традиция квазисинтеза – А.Ш., см. В.В. Малявин) – «Небо и Земля порождают шесть состояний воздуха и пять стихий мироздания, а те проявляются в пяти цветах, пяти вкусовых ощущениях и пяти нотах музыки. Шесть видов домашних животных, пять видов диких зверей и три животные жертвы создают пять вкусовых ощущений. Девять украшений парадной одежды выявляют пять цветов…» и т.д. и т.п. Всё ясно, всё подсчитано и классифицировано, нет смысла задавать конкретные вопросы – «ритуал есть основа движения небес, закон устроения Земли и порядок жизни людей». Китай «выскочил» намного вперёд (порох и бумага), создав протообраз классического типа рациональности (Рис. 1.5): «субъект» — «ритуал как метод» — «объект». Такой тип рациональности без анализа (категорий «гипотеза»: а что, если…? и «метод») и полноценного синтеза (вместо него «всёобъясняющие классификации» и понятия самой высокой степени общности — «Инь и Ян», «Дао», «У Вэй», и др.), явно уступал конкретно-практическому, объектному подходу Запада (автор осознано опускает религиозные направления – Даосизм, Буддизм с их концепцией реинкарнации, это только усиливает сказанное). В настоящее время, с конца XIXвека Япония, с конца XX века Китай и страны  Юго-востока получили технологии анализа и, имея тысячелетние традиции синтеза, быстро догнали и обогнали Запад, прежде всего за счёт качества мышления, в том числе управленческого.

К сожалению, объем книги не позволяет более подробно остановиться на этих, очень интересных вопросах развития знания о мышлении, автор отсылает любознательных читателей к работам К. Леви-Стросса, Б.В. Бирюкова, Э.В. Ильенкова, Х. фон Зенгера, К. Криппендорфа, В.В. Малявина.

 

1.2 Кризис классической логики (Л-.Э-.Я. Брауэр, А. Гейтинг, Г. Генцен). Ограниченность линейного мышления в неравновесных и нелинейных системах и средах. Модели линейного и нелинейного мышления. Отличие линейного и нелинейного мышления.

Процесс мышления осуществляется в рамках какой-либо логической системы (Рис. 1.6), например, пресловутый «здравый смысл» является результатом использования логического метода неполной индукции.

Рис. 1.6

Как уже отмечалось (п. 1.1), вся логика была построена на работах Аристотеля, но в результате трудностей, возникших в математике при последовательном проведении теоретико-множественной установки Г. Фреге и Р. Гильберта (парадоксы Б. Рассела), в математике возникло новое теоретическое течение – интуитивистская логика (Л-.Э-.Я. Брауэр, А. Гейтинг, Г. Генцен и др.), призывавшая отказаться от некоторых логических постулатов: «закон противоречия» и «закон исключенного третьего»:

ψi(P)ψj(P) = 0            (1.1)

ψi(P)ψj(P) = W          (1.2), где:

 

W – множество возможных миров языка L1,

ψi(P) – класс возможных миров, в котором пропозициональная переменная P истинна, и

ψj(P) -  класс возможных миров, в котором P ложно, т.е., ψi(P) имеет ψj(P) в качестве своего дополнения, поэтому выражение P является разрешимым – принадлежит либо множеству {истина}, либо множеству {ложь}. Таким образом, условие (1.1) запрещает противоречивые описания состояний, когда предложение одновременно получает положительную и отрицательную оценки, а условие (1.2) запрещает неполные (неопределённые – А.Ш.) состояния, когда предложение не может получить никакой оценки (А.Н. Шуман, К. Жоль).

В неклассической (неаристотелевской) семантике, условия (1.1) и (1.2) могут не выполняться. Если принимается условие (1.1), то получается семантика с истинно-значными провалами, образующая неполную логику. Понятие истинности в этом случае оказывается не всюду определённым — множество тавтологий оказывается пустым, а класс неопровержимых формул совпадает с классом доказуемых формул. Если принимается условие (1.2) и отбрасывается условие (1.1), то получается семантика с пресыщенными оценками, образующая паранепротиворечивую логику. В данной логике возможна некая супероценка, допускающая противоречивые описания состояния, т.е. теоремами могут быть как предложение ∑i, так и его отрицание ∑i. В семантике с пресыщенными оценкам класс тавтологий совпадает с классом доказуемых формул, а класс неопровержимых формул оказывается пустым. Такая семантика может иметь топологические интерпретации. Если какому-то высказыванию в качестве его объекта приписать замыкание множества, а в качестве дополнения – замыкание дополнение исходного объёма, то пересечение объёма и дополнения может оказаться непустым (А. Арруду, В.А. Смирнов). Отсюда приемлемы сопоставления логики с языковыми играми (Л. Витгенштейн – логический вывод есть не более чем форма языковой игры: правила вывода придают знакам их значение, потому что они являются правилами использования этих знаков. В этом смысле такие правила не могут быть верными или неверными (прежде всего, важна их практическая целесообразность). Этот вывод принципиально важен для построения практически эффективных систем мышления (в т.ч. различного вида диалектик), как эвристических (феноменологических) моделей, например, ПДГ-технологии (п. 1.4). В этой связи естественное разрешение получают противоположные представления по проблеме противоречий, развернувшиеся в СССР в 60-е – 70-е годы XX века:

Первая позиция (В.П. Копнин, В.А. Смирнов и др.), трактовали противоречия и парадоксы, как свидетельство неадекватности теории, т.е. как проблемы, требующие своего разрешения;

Вторая (Э.В. Ильенков и др.) – не как проблему, а как решение, не как вопрос, а как ответ;

В третьей (авторской) интерпретации, парадокс (противоречие) является как вопросом (семантический аспект), так и ответом (синтаксический аспект – парадокс-конструкт), т.е. в парадоксе приветствуется как неопределённость содержания, так и определённость формы как феноменологической модели («и… и…» — структуры), что в некотором смысле является ответом (частью ответа, структурной подсказкой). Неприемлемость закономерностей классического исчисления высказываний, например, к описанию «микромира», подтолкнула Г. Биркгофа и И. Неймана к созданию специфической логики квантовой механики (в ней «не работает» закон дистрибутивности, поскольку некоторые состояния «микромира» не являются одновременно измеримыми – принцип дополнительности Н. Бора), а Н.А. Васильева  - к созданию «Воображаемой» логики – логики понятий, а не опытных фактов, поскольку лишь суждения о конкретном факте реализуют логический квадрат, например, «лампа горит или не горит», лишь закон исключенного 4-го делает возможным реализацию логического треугольника на суждениях о понятиях (А.Н. Шуман). Таким образом, в сложных, открытых, нелинейных и неравновесных системах классическая логика бессильна и должна быть заменена неклассической (нелинейной) логикой и мышлением. С точки зрения управления, чисто практически, основные отличия традиционного (линейного) и нетрадиционного (нелинейного) мышления приведены в таблице 1.1. Развёрнутая интерпретация этих отличий будет ясна из последующих разделов (п. 2.4).

Таблица 1.1

Сравнение подходов традиционного и нетрадиционного мышления

Традиционное (линейное) мышление

Нелинейное мышление

1. Технически ориентированы на проблему (?PB) в том виде, как она первоначальна им поставлена;

2. Настаивают на необходимости веских доказательств при оценке идей решения;

3. Занимаются поиском всей информации (в т.ч. избыточной), касающейся данной ?PB, уходя от поиска новых возможностей (НВ);

4. Пытаются решить ?PB самостоятельно или вовлекая лишь очень ограниченный круг людей;

5. Настаивают на чётком определении характера работы (20%-80%);                         

6. Работают только в контексте проблемной области

1. Ориентированы на цели при определении нужной проблемы ?PB – Цель, не проблема! (ЦНП!);

2. Справляются с нечётко определённой информацией, не торопятся оценивать идеи решения, без поиска новых возможностей (НВ);

3. Берут требуемую информацию из различных источников, ориентируясь на НВ, а не ?PB;

4. Подключают к работе большее количество других людей (в .ч. клиентов);                          

5. Терпимы к неопределённости (80%-20%);

6. Обладают видением конечного решения (СЦfin)

Таким образом, неклассическая (нелинейная) логика является логикой вероятностной, неопределённой, предполагающей в своих суждениях и выводах некоторый («детерминированный» хаос И. Пригожин). Отсюда и модели (технологии) мышления, построенные на неклассической логике, кардинально отличаются от технологий мышления, построенных на формальной (линейной, последовательной) логике. Различаются две принципиальные модели (Рубинштейн М., Фирстенберг А.) — в авторской формулировке «ёлка» и «пальма» (Рис. 1.7).

Рис. 1.7 Модели линейного (последовательного) и нелинейного (параллельного) мышления

Далее, в п. 1.4, автор попробует предложить свою трактовку одного из вариантов постнеклассической (эвристической) логики – технологию парадоксально-генерирующего мышления (ПДГ-технологию), которая ориентирована на разрешение противоречий в бифуркационной области развития проблемной ситуации. (См. Рис. 1.8  «Структура мышления» [5, c. 6]).

Рис. 1.8 Структура мышления

Хаос может быть предумышленным (deliberata chaos) или спонтанным (emergent chaos). Спонтанный хаос возникает неожиданно  (в точках бифуркаций) и требует импровизированных, интуитивно-креативных решений. Иногда спонтанный хаос является ответом на вопрос, который нужно было задать в самом начале, чтобы избежать необходимости что-то переделывать, что уже было создано. Именно тогда у нас возникает выбор между моделями «Ёлка» (Е-модель) и «Пальма» (П-модель) – в первом случае, это движение от предумышленного (исходного) порядка к спонтанному хаосу, во-втором, от предумышленного хаоса к спонтанному порядку. Модель «Ёлка» (от «порядка» к хаосу) ориентирована на решение постоянно возникающих проблем по принципу Наполеона: «Главное ввязаться в драку, а там посмотрим!». Модель «Пальма» (от «хаоса» к порядку) требует более серьезной предварительной аналитической работы по исследованию проблемной ситуации, формированию проблемно-целевой области, прогнозу развития ситуации, здесь важно как можно более точно выбрать начальное направление поисков (в том числе новых возможностей непосредственно не связанных с исходной проблемной ситуацией – А.Ш., см. п.3.2.1.1.), как можно ближе к эффективному «руслу» (п.2.1), определив имплицитные проблемы до того, как они возникнут, подключив режимы их профилактики и страхования. Обычно, время движения к цели снижается при выборе модели «Пальма», например, проще согласовать все вопросы сразу и в одном месте (аналогично принципу «одного окна»), нежели последовательно двигаться по бюрократической цепочке (именно поэтому Е-модель и называется моделью линейного (последовательного) мышления (управления, поведения), а П-модель – нелинейной (параллельной) моделью.). На Рис. 1.9 показана зависимость объема и сложности проблем от усилий менеджеров (т.е. в принципе может быть найдет оптимум такой работы)

  Рис. 1.9 Зависимость объема и сложности проблем от усилий менеджеров

 

 

На Западе подобные модели называют (и главное, интерпретируют – А.Ш.) моделями последовательного и параллельного восприятия (consistent and concurrent perception — М. Рубинштейн, А. Фирстенберг, Э. де Боно), что, по мнению автора, принципиально неверно, особенно для П-модели. Речь должна идти не о восприятии (статика «здесь» и «сейчас» — Dasein –мышление М. Хайдеггера), а о представлении (ретродинамика) на основе прошлого опыта для Е-модели и о видении как перспективной динамики будущего для П-модели, что позволяет «нагрузить», например, П-модель содержанием, характерным для синергетической парадигмы нелинейного мышления и управления. Как видно из Рис. 1.7, П-модель предполагает перманентное совершенствование результатов – «крона» становится все уже, что предполагает еще один важный аспект управления – постоянные, периодические усилия по поддержанию жизнеспособности принятого решения (ср. «баллистическое» решение п.3.3)

 

Различие Е- и П-модели определяется, прежде всего, различием в стилях мышления, используемых в них: линейным (научно-исследовательский, позитивистский подход) и нелинейным «выдвигающим на первый план неустойчивость и неоднозначность ситуации выбора и его необратимость, самопроизвольность процессов формирования новых структур (в том числе когнитивных моделей) из элементов среды и нелокальный характер действия при этом параметров порядка (принцип подчинения Г. Хакена – А.Ш.), обеспечивающий целостность новообразований» (И.С. Добронравова).

 

Как известно, формирование стиля мышления интегрирует методологические усилия определенного исторического периода: «… стиль научного мышления функционирует в науке как динамическая система методологических принципов и нормативов, детерминирующих структуру научного знания, его конкретно-историческую форму. Стиль мышления предопределяется научной картиной мира, задающей общие представления о структуре и закономерностях действительности в рамках определенного типа научно-познавательных процедур и мировоззрения» (Л.А. Микешина). На начальном этапе несоответствие новых результатов (в том числе ошибок в управлении, см. «Введение») принятым стандартам фиксируется подчеркиванием «странности» поведения новых объектов, например, фузность и фликкер-эффект бизнес-процессов (или старых в новом качестве) – «коллапс решений» и т.д. Основная, базовая точка зрения нелинейного видения мира — точка зрения развития. Все объекты этого мира (включая сам мир), рассматриваются как становящиеся (самоорганизующиеся) объекты. Развитие целого детерминировано законами лишь на определенных этапах («руслах», п.2.1) между ситуациями выбора (бифуркациями, «джокерами», п.2.1) и случайность необратимым образом определяет рождение новой необходимости (см. п.2.4.2 нелинейный принцип управления: «случай как необходимость» при его активной творческой инициации). Внутреннее необратимое время становления новой структуры (темп событий) нелокально, непредставимо как сумма моментов (принцип суперпозиции не работает – А.Ш.). Неустойчивость, характерная в точках бифуркаций, делает неприменимым понятие траектории (как дифференцируемой функции), пространственные масштабы процессов самоорганизации на порядки превышают масштабы актов взаимодействия между элементами среды (когерентное поведение). Признается роль исходных размеров системы (критический размер). Позитивный момент определяется возможностью малых воздействий, («уколов») в критических точках управлять развитием системы («мягкое», резонансное управление – А.Ш.).

 

Необходимо отметить, что нелинейный стиль мышления не является эволюцией предшествующих стилей мышления (управления), (исключая, частично ситуационный подход в 80-е годы ХХ века, с его учетом нелинейности времени, более того он является противоположностью общепринятых стилей (см. п.2.4.2 нелинейные принципы управления, как правила запрета, при одновременном действии проскриптивной логики – «Разрешено все, что не запрещено» — А.Ш.).

 

Необходимо сказать, во-первых, что экономическая целесообразность вносит ограничивающий фактор в использование, например, нелинейных методов управления в любых проблемных ситуациях, на стационарных участках «дешевле» использовать позитивистские представления (принципы), что ведет к синтезу принципов, во-вторых, в разных исследовательских программах могут действовать противоположные методологические принципы (И. Лакатос).

 

 

 

1.3 Что такое креативность? Креативность в мышлении. Сознание как сложная самоорганизующаяся (автопоэзная) система. Креативность как социально-психологический феномен. Структура креативного процесса. Логика креативности.

 

«Нужно носить в себе ещё хаос, чтобы быть в

состоянии родить танцующую звезду»

Ф. Ницше

 

Как уже отмечалось в п. 1.2 с середины 70-х годов XX века произошло необратимое изменение стиля научного (но не управленческого! – А.Ш.) мышления. Предпосылка его развития была создана с появлением конструкционистского и интуитивистского направлений в логике (А. Марков, Брауэр и др.). Метафорически можно сказать о самоконструировании (проектно-конструкционной деятельности, сценарности) интуиций, как возможных состояний реальности.

 

Креативность – это способность генерации нового знания путём расширения и трансформации видения реальности как будущего, способного системно организовать настоящее (см. п. 1.2 о видении), т.е. креативность – это творческое конструирование в режиме самоорганизации. Разумеется, речь идёт не об экстенсивном, дедуктивном расширении, а об интенсивном родо-видовом (диалектика Платона через родовое обобщение – А.Ш.), например, нелинейные геометрии Лобачевского и Бояйи. В этом смысле креативность отличается от творчества, как генерации нового знания путём использования уже существующих («слабых» и актуальных свойств, Л. Секей – задача о весах и свече [136, с. 21]) свойств, связей, отношений, хотя и скрытых. Креативность предполагает (to create – создавать) «создание» (проектирование) таких свойств из уже существующих элементов (свойств, отношений).

Креативное мышление предстаёт как индивидуальная комбинаторно-конструирующая игра, включающая в себя различные преобразования как сенсуальной, так и интеллектуальной информации в различных соотношениях (автопоэзис У. Матурана, Ф. Варела), что определяется типами репрезентативной и ведущей систем доступа (Дж. О’Коннор, Дж. Сеймор) (Рис. 1.10).

Рис. 1.10 Мышление как комбинаторная игра

 

Креативность предполагает необходимое разнообразие знания, а первоначальный ментальный порядок есть потенциальная целокупность всех возможных порядков (П. Валери). Сценарность креативного мышления близка к модели мысленного экспериментирования, к балансированию «на грани хаоса» (И. Пригожин) – действительного и возможного. Первоначальная трансформация (переконструирование) элементов реальности, либо спонтанно, либо направлено, с помощью специальных процедур (методов и технологий) PROCv (см. п. 3.2.2), позволяет создать некий эталон (аттрактор) определяющий «сборку» отдельных элементов в систему (креативное решение). Обратно, подобный эталон создаёт положительную обратную связь с подсознанием, инициирует его деятельность (особенно в случае ПДГ-технологий – А.Ш., п. 1.4), активно пытаясь «найти место» трансформированному элементу в существующей реальности, либо гипотетически трансформированной реальности (в последнем случае это может быть другое «русло», см. 2.1). В процессе создания нового функционируют два противоположных режима – ассоциации (релаксации, децентрализации) (AS-поиск) и концентрации (F-поиск см. п. 3.2.2). AS-поиск направлен на разрастание количества связей, F-поиск – на концентрацию (на цель, проблему, направление, концепцию, идею) (Рис. 3.6). Пульсация ассоциаций и дисассоциаций позволяет создать максимально «плотный» «сгусток смысла» (Л.С. Выготский) – неосознаваемые предментальные переживания, стягивающиеся к «эталону» (потенциальному аттрактору – цели, см. нелинейный принцип ЦНП – цель не проблема! п. 2.4.2). В отличие от гештальт – психологии и теории творчества Э. де Боно ( [28], с. 33), трактующих инсайт как перестройку «скачок» (из имеющихся! – А.Ш.) элементов знания (К. Вертхаймер), креативность предполагает, прежде всего, самоорганизацию знания в результате его самоусложнения («самонарастания», аналогия – снежный ком) – автопоэзис мышления (У. Матурана, Ф. Варела), естественно, такое самонарастание ограничивается (но не управляется!) внешней средой. Одновременно с отбором на основе эталона-аттрактора идёт суперотбор -  перестройка самого эталона. Например, существуют различные виды визуальных восприятий (Г. Хакен) (Рис. 1.11а – осцилляции, восприятие двусмысленных изображений, Рис. 1.11б — бистабильность, также существует гистерезис – состояние восприятия зависит от истории – плавный переход от одного изображения к другому).

Рис. 1.11а,б Типы визуальной креативности

 

На Рис. 1.11в показана ситуация динамического восприятия – «Сколько рыб на рисунке?» — обычно говорят три, на самом деле – четыре (от неё круги на воде). Этот рисунок показывает важность динамического восприятия проблемной ситуации, на этом, например, построен метод многоэкранного анализа (МЭА) в ТРИЗ – теории решения изобретательских задач Г.С. Альтшуллера.

Рис. 1.11в Динамическая креативность

 

Сознание (вернее сознание и подсознание), также представляет собой сложную самоорганизующуюся систему, к сожалению, объем книги не позволяет более подробно остановиться на этом очень интересном феномене и автор отправляет читателя к книгам Э. де Боно, У. Матураны и Ф. Варелы, Ж. Пиаже, В. Венгера и Р. Поу, Б.Ф. Сергеева, Н.П. Ребровой и В.В. Авдеевой.

 

Как показывает анализ существующих техник творчества (Э. де Боно), обучение в значительной  мере построено на том, чтобы «освободить» внутренний творческий потенциал людей (например, «brainstorming» — «мозговой штурм» А. Осборна), освободить их от страха ошибиться, показаться смешными, не угодить начальству и т.д. Безусловно, страх мешает и подавляет творческий потенциал человека, поэтому попытки разрушить шаблоны мышления и поведения заслуживают одобрение (разумеется, при прочих равных –ceteris paribus, как говорили древние римляне – А.Ш.). Но как указывает Э. де Боно, и автор с ним полностью согласен, достоинства метода «освобождения» является также его главными недостатками – освободить человека от внутренних ограничений, это только полдела, обучение творчеству это не обучение непринуждённости и способности говорить всё, что взбредёт в голову. Самоограничения угнетают «нормальный» творческий потенциал, но если мы освободимся от них, то лишь вернётся к норме, и только (Рис. 1.12).

Рис. 1.12

 

Настоящее творчество начинается там, где заканчивается «норма», вот здесь-то и должны пригодиться те стратегии и технологии, о которых мы говорим. Как считает когнитивный психолог Э. де Боно, творчество вовсе не является естественным результатом (состоянием) работы мозга, по его мнению, новые идеи возникают вопреки обычной работе мозга – созданию самоорганизующихся шаблонов мышления и поведения (форматов — К. Лоренц) – благодаря необычному стечению обстоятельств в реальности. Людям свойственно время от времени болеть, но отсюда вовсе не следует, что болезнь является естественным состоянием человека. Что касается интуиции, то это, по его образному сравнению – «выигрыш в лотерее». Замечательно, если интуиция преподносит нам подарок, если же она молчит, мы можем сознательно прилагать творческие усилия для её инициации. В этом смысле Э. де Боно активно критикует концепцию «мозгового штурма» А. Осборна по двум причинам:

 

Во-первых, использование этого метода всего лишь «освобождение» сознания от давления (Рис. 1.12);

 

Во-вторых – «одно дело – объяснить логическую необходимость провокационных идей – речь идёт о методе «ПРО» — А.Ш — «сорвать» сознание с привычного шаблона восприятия, вследствие чего сознание сможет затем «перейти» к новой идее» (а может и не сможет – А.Ш.) и способов обращения с ними, и совсем другое – утверждать, что безумство ценно само по себе и составляет ключевую часть творческого мышления» (Э. де Боно).

 

По мнению автора, метод «мозгового штурма» напоминает «стрельбу дробью» — в специфическом мире рекламы он может и сработать, т.к. главная цель рекламы – новизна сама по себе, в других областях он малоэффективен и напоминает попытку создания гениального литературного произведения путём использования тысячи мартышек с печатными машинками. По оценке автора, метод «мозгового штурма» является одним из наиболее неэффективных (зато наиболее разрекламированным) методов получения эффективных управленческих решений. Оценка методов проводиться автором по нескольким критериям – эффективность выбора точки входа в поле решений, эффективность определения направления поиска, вероятность ошибки первого и второго рода при оценке результата, мультиплицируемость, восприимчивость к ассоциативной эволюции и т.д. Для творчества необходима стратегия.

 

Стратегии творчества могут быть самыми разнообразными («мыслитель – критик — реалист» У. Диснея (Рис. 1.13), «шесть шляп» Э. де Боно, «синектика» Б. Гордона, «больших и малых прыжков» и т.д.). Кстати, их можно комбинировать или применять последовательно (помня о правилах использования процедур, п.3.2.2, которые обеспечивают их «тактическое сопровождение»).

Рис. 1.13

 

 

Существуют исследования, которые делают попытки доказать, что вплоть до IQ=120 (Гетцельс, Деексон), творчество и интеллект взаимосвязаны (скорее дополняют друг друга – А.Ш.), но выше этой оценки они расходятся, Э. де Боно весьма осторожно относится к этим оценкам, объясняя их сдержанность в высказываниях людей с высоким IQ – они могут знать заранее, что идея абсурдна и оставить её при себе. Менее способный человек может об этом не догадаться и заработать себе дополнительное очко (например, по тесту Дж. Торренса – А.Ш.). Навыки творческого мышления являются составной частью мышления (т.к. они построены по ясным логическим правилам), но учиться креативности можно только целенаправленно, по этим самым правилам, кроме того, некоторые привитые позитивистским образованием мыслительные привычки идут явно в разрез с креативным поведением.

 

Источниками творчества могут быть самые разные ситуации (Рис. 1.14), оставляем его без комментариев ввиду очевидности. Например, «зона несвободного мышления», определяется устоявшимися языковыми паттернами-стереотипами (пресуппозициями, генерализацией и т.д.).

 

Рис.1.14

Автором был проведён достаточно репрезентативный (по десяти фокусным группам) социологический опрос, который показывает отношение к феномену креативности у российских студентов, преподавателей и менеджеров – слушателей MBA программ и тренинг-семинаров автора (Рис. 1.15)

Рис. 1.15

 

Автор оставляет диаграмму без комментариев, обращая внимание читателей лишь на соотношение ответов на вопросы  № 1,2,9 а также соотношение ответов респондентов на вопросы № 4,6,7,8. На семинарах автор часто слышит вопрос: «чем отличается креативное (творческое) мышление от нестандартного (напоминает вопрос крестьянина к В.И Чапаеву – к/ф «Чапаев» – «Вы за кого, за большевиком али за коммунистов?») или «почему эффективные управленческие решения нестандартны?». Как мы уже рассмотрели выше, существует некоторое отличие между классическим творческим и креативным мышлением, заключающееся в большей конструктивности последнего, кстати, такая направленная конструктивность, казалось бы, противоречит древнекитайским и японским представлениям о творчестве как не-творчестве (созданию, конструированию – А.Ш.), а проявлению того, что уже есть, но пребывает в небытии – «Му». Японцы понимают творчество как не-творчество, а спонтанность, следование пути (Дао), китайская концепция невмешательства (недеяния) в естественный ход событий – «Увэй» (Григорьева Т.П., Малявин В.В). Автор согласен, что определённое различие во взглядах существует, и объясняет это следующим образом:

 

во-первых, большим запасом западной (в т.ч. российской) деятельностной активности, желание не только познавать мир, но и его преобразовывать осталось в западной культуре, и оно, похоже, неистребимо;

 

во-вторых, признание результатов конструирования, собственно технических результатов креативного процесса, происходит с учётом их «экологичности», минимальности вмешательства в естественный ход развития проблемной ситуации, к структуре-аттрактору, т.е. креативность осуществляется в рамках естественности.

 

Что же касается нестандартности, т.е. неортодоксальности, нелогичности решений, то здесь всё ясно – в рамках стандартной, линейной логики это нестандартно, в рамках нелинейной – «стандартно – по технологии», нестандартно по результату (ср. нелинейный принцип уникальности проблемы, п. 2.4.2). Э. де Боно характеризует нестандартное мышление (НМ) метафорически: «нельзя выкопать яму в другом месте, копая одну и ту же яму глубже», т.е. у него нестандартность связана с поиском новых возможностей (НВ), других подходов и других способов восприятия, он не считает нестандартным мышлением нестандартную работу в «яме». Говоря проще, Э. де Боно, как и большинство когнитологов, как западных, так и восточных (в основном японских), считают, что в «яме» нечего искать, т.е. в случае возникновения противоречий их разрешать не надо, а надо «обойти» (копать в другой «яме» ). Хорошо известно, что Запад всегда «недолюбливал» диалектику (К. Поппер, а Э. де Боно ввел специальный термин «экслектика» вместо термина «диалектика» и т.д.), считая её когнитивной базой тоталитарных режимов. Автору это напоминает анекдот: «не съем, так понадкусываю», как известно, в каждой шутке присутствует лишь доля шутки – такой подход, собственно, и является причиной нынешних бед человечества – креативность ради креативности (см. Введение). Нежелание разрешать противоречия (которые, по мнению большинства западных философов – Б. Рассел, существуют лишь в нашем сознании, но не в реальности), а желание получить результат сразу, привело общество потребления к перманентным «неразрешимым» проблемам в политической и социально-экономической сферах, примером может служить политика Запада в отношении Косово, Палестины, Ирана, Ирака и России – станьте сразу либеральными, оставьте Ваши проблемы в другой «яме» и всё будет хорошо, а мы поможем найти Вам место в мире. Вопрос в том, какое это будет место…

 

По мнению автора, нестандартность заключается не только в выборе другой нестандартной «ямы», но и в нестандартной работе в уже существующей, если «яма» выбрана правильно и «клад» спрятан именно в ней, другие «ямы» ничего не дадут. Именно поэтому огромное значение автор придаёт анализу проблемной ситуации и формированию проблемно-целевой области (п. 3.2.1.1). Что касается нестандартности эффективных управленческих решений, то, прежде всего, это связано с цикличностью развития реальности (принцип «Инь-Ян»), поскольку эффективные управленческие решения в значительной степени ориентированы на будущее – именно поэтому они эффективны (цель как аттрактор) – постольку они непохожи (идут вразрез с существующим представление) на существующие решения, т.е. ЭУР нестандартны по определению (Рис. 1.16).

Рис. 1.16

 

 

Скажем несколько слов о структуре управления креативным процессом (Рис. 1.17).

Рис. 1.17

 

 

Структура креативного процесса достаточно проста и соответствует схеме любого процесса деятельности (мышления, поведения, управления). Любое управленческое поведение может быть описано с помощью TOTE-модели (Рис. 1.18) (Р. Дилтс):

 

T – test – проверка;

 

O – operation – действие по результату проверки test;

 

T – test – вторичная проверка – контроль результативности операции;

 

E – exit – выход – достижение цели;

Рис. 1.18

 

 

 

 

Обобщённая схема управления процессом креативности описывает обычный цикл управления объектом (системой) (Рис. 1.17): субъект управления (индивид, команда, обладая некоторой креативной способностью как природным даром или/и оргтехнологией), характеризуется определённым уровнем ресурсов (объединённое поле НЛП Р. Дилтса), включающим в себя уровни:

 

 

 

1.     Идентичности (кто);

2.     Система ценностей (почему);

3.     Стратегии,способности(как);

4.     Поведение (что);

5.     Окружение (где, когда).

Управление осуществляется как онтологическим (физиологическим) типом креативности, так и  гносеологическим (логическим) типом совместно (концепция автопоэзиса «познающего тела» У. Матураны и Ф. Варелы), с помощью стратегии и тактики управления на базе TOTE-модели. Ключевая цель – в соответствии с исходной проблемной ситуацией, расширить и/или трансформировать собственные когнитивные карты (КК), позволяющие найти эффективное решение (в случае с командой, речь идёт о совместном мышлении, управлении командной креативностью, см. п. 2.5). Процесс расширения – трансформации КК (видения реальности) осуществляется с помощью специальных процедур (технологий, приёмов) – PROCv (см. п. 3.2.2) через фильтры восприятия (Рис. 1.19) в цикле одной из выбранных стратегий (на Рис. 1.13 показана стратегия креативности У. Диснея, состоящая из параллельно-последовательного прохождения позиций «Мечтатель — анализ проблемной ситуации, разработка проблемно-целевой области (ПЦО), поиск вариантов решения, коррекция решения в случае необходимости, формирование оптимального решения; «Критик» — оценка и выбор полученных вариантов решения; «Реалист» — организация и реализация (в т.ч. мониторинг) оптимального решения (системы решений). Разумеется, это деление довольно условное, т.к., например, на этапе реализации «Мечтатель» и «Критик» также участвуют в разработке сценария КВЗ и т.д.

Рис. 1.19

 

 

При управлении процессом креативности следует помнить о метастратегии поведения в зависимости от области реальности, в которой вы находитесь («русло»/«джокер») (п. 2.1).

 

Остановимся подробнее на логике креативности: каким образом осуществляется расширение и трансформация видения реальности, что происходит внутри этого процесса? Упрощённый алгоритм представлен на Рис. 1.20.

Рис. 1.20

 

 

В основе логики креативности лежит схема размышлений, сформированная автором на базе анализа математического творчества, проведённого выдающимся математиком XXвека Дж. Пойа (Рис. 1.21), более подробное её описание дано в п. 2.5 – управление индивидуальной и командной креативностью.

Рис. 1.21 Схема размышлений Дж. Пойа

 

 

Алгоритм креативности (Рис. 1.20) подключается в каждый блок схемы размышлений, например, в блоке «Оценка близости решения» происходит расширение/трансформация параметров состояния решения (результатов решения на данный момент) с точки зрения:

 

а) сходства/различия с идеальным решением (ИР, [136, с. 167]);

 

б) ретроспективным/перспективным видением;

 

в) позицией (я – для меня/мы – для нас) и другими мета-программами НЛП [30] как онтологическими процедурами (PROCv). Ищется фокус проблемной ситуации, например, состояние рынка, комплекса маркетинга организации, товара. Далее определяется ключевой по мнению пользователя, параметр фокуса, определяющий состояние фокуса (в настоящем/будущем), например, с помощью модели «Анализ силовых полей» (Д-модели Т. Бьюзана), в нашем случае это может быть потребности/мотивация потребителей, половозрастная структура потребителей в рыночной нише, внешний вид или размеры товара и т.д. и т.п. Параметр фокуса может оказывать как позитивное воздействие на цель (движущие условия — ДУ), так и негативное, (сдерживающие условия – СУ), они могут быть также нейтральными (НТУ). Пользователь определяет направление воздействия: усиливать ДУ или переводить НТУ в ДУ (ДУ↑/НТУ→ДУ), ослаблять (исключать) СУ (СУ↓/СУ=Ø) или комбинировать воздействия. Используя процедуры расширения и трансформации видения реальности (КК пользователя), пользователь видоизменяет параметр фокуса (ДУ/НУ/НТУ). Как выбрать процедуру (цепочку процедур), вопрос отдельный. После чего пользователь пытается найти место трансформированному параметру в существующей реальности в соответствии с присущими ей тенденциями («высший пилотаж» — в воображаемой реальности, потенциально достаточно близкой к существующей), в этом случае проблема будет заключаться в том, как изменить существующую реальность, вывести её в «русло» (аттрактор) воображаемой. Например, создать (сконструировать) некоторые условия в экономике, а потом, трансформировать саму экономику таким образом, чтобы эти сконструированные условия дали пользователю желаемый результат, изменить: стиль моды, «поймав» существующие тенденции, законодательство, с целью использовать в дальнейшем свои сильные стороны, (кстати, они могут быть слабыми в настоящее время) и т.д. В этом, собственно и заключается сущность проактивного подхода в управлении. Работа «внутри» макропроцедур – приёмов осуществляется с помощью микропроцедур (мыслительных операций Дж. Пойа «мобилизация», «распознавание», «вспоминание», «изоляция», «перегрупировка», «организация», «пополнение» и «комбинация» (Рис. 1.22).

Рис. 1.22

 

 

Эти процедуры, по классификации автора, относятся к гносеологическим микропроцедурам, логические приёмы и техники – к гносеологическим макропроцедурам (аналогично микро- и макрофизиологии в нейролингвистике). «Встраивание» (поиск связи) модифицированного параметра в существующую или гипотетическую реальность осуществляется по следующим направлениям [51]:

 

1.     Содержательному: ценности, полезности, функциональности нового модифицированного параметра, например, когда и кому это может быть полезно/выгодно;

 

2.     Форме (структуре, операциональному составу деятельности, поведения);

 

3.     Контексту (окружению): пространственному (Кр), временному (Кt), поведенческому (Кп) – повод, случай, прецедент.

 

Как уже было отмечено выше, западный подход к управлению креативностью не воспринимает диалектики, т.е. трансформированный параметр фокуса часто «повисает в воздухе», не имея никакой генетической связи со своим предшествующим состоянием, поэтому большая часть когнитивной работы (до 95-99%)  - безрезультатна, т.к. видоизменённый параметр никак не удаётся «встроить» в реальность (либо необходимы дополнительные серьёзные усилия). Такой стиль креативности присущ современному маркетингу (например L-маркетингу Ф. Котлера, Б. Шмитта, Ж. –Л. Жиндера и др. апологетам «маркетинга без тормозов», т.е. креативность ради креативности, или как говорит Э. де Боно: «сделать не лучше, а иначе») и является, по мнению автора, движением к «пропасти», дальнейшим обострением основного цивилизационного противоречия. Чтобы избежать этого недостатка, автор предлагает работать не с одним параметром, а с их системой – уже существующий параметр и видоизменённый. Понятно, что сложность креативной работы увеличивается – нам приходиться учитывать дополнительные условия, связанные с наличием существующего параметра. Но очень часто «овчинка стоит выделки» и нет необходимости копать другую «яму» причём затраты на поиск эффективного управленческого решения оказываются весьма незначительными (см. принцип нелинейности п. 2.4.2). Такая технология была названа автором парадоксально-генерирующем мышлением (ПДГ-технология) и о ней пойдёт речь в следующем параграфе.

 

«Подобная технология позволяет в течение полутора — двух часов организованного мышления «почувствовать» суть проблемы намного глубже и продвинуться к решению намного дальше, чем за недели, а может быть и месяцы беспорядочных поисков» «Независимая газета».

 

 

 

1.4 ПДГ-технология  как средство самоподдержания сложной структуры вблизи точки  бифуркации (переключение LS- и HS-режимов) и инициации процесса интуиции.

 

Процесс креативного мышления до 50-70-х годов  XX века считался неуправляемым, но появились работы связанные с различными аспектами управления мышлением (см. п. 1.1,  Л.С. Выготский, П.Е. Щедровицкий, Ж. Пиаже, Г.С. Альтшуллер  и другие). Сейчас уже решается проблема управления подсознательным мышлением  (интуицией), что совсем недавно считалось фантастикой. В свете синергетической парадигмы можно говорить если и не об управлении, то хотя бы об инициации интуиции. При этом способы интуиции могут пониматься как способы её самоуправления, «спонтанного развёртывания потока сознания, самоструктурирования образов и  самооформления идей. Управлять интуицией – значит управлять способами самодостраивания и направленного морфогенеза на поле мозга и сознания» (Е.Н. Князева, С.П. Курдюмов). Считается что подобное управление возможно лишь с помощью слабых, но топологически  и темпорально правильных, резонансных воздействий на психику. Как известно, практика резонансных воздействий человека на самого себя получила наибольшее развитие на востоке (Раджа – йога, чань- и дзен-буддизм). Существуют также другие типы воздействия — психоделики (К. Кастанеда, Т. Лири), аудиальные мантры и визуальные мандалы. В йоге, например, речь идёт о прямом физическом слиянии, о совпадении результатов человеческого творчества с обьективным ходом процессов – лавина ассоциаций порождает текст, не человек пишет, а человеком пишется, не он говорит, а язык говорит через него (Ж. Деррида), мысли самоорганизуются. Как заявляют представители аналитической философии (Л. Витгенштейн, С. Карнап) и структурного психоанализа (Ж. Лакан, Ю. Кристева), язык является ограничителем («тюрьмой») мышления, вне языка мышления не существует и это действительно так. Что же может помочь убрать, «растворить» ограничения языка в мышлении? Только сам язык и для этого у него имеются  специальные нелинейные конструкции, такие как парадоксы, антиномии, оксюмороны и т.д. Поставим цель — противоречие: нужно убрать язык (как ограничитель мышления) и нельзя убирать язык (без него мышления нет). Это противоречие создаёт парадокс, который является «ответом» на поставленную цель.

 

Во-первых, парадокс создаёт в подсознании (там где таится интуиция) не разрешимую средствами языка дилемму, что активирует психологическую доминанту  (А.А. Ухтомский) и создаёт когнитивный диссонанс (Л. Флетчер), то есть парадокс служит для подсознания своеобразным семантическим аттрактором, в отличии от обычных языковых конструкций, которые не вызывают «ступора»  подсознания . Таким образом, подсознание концентрирует «своё внимание» на парадоксе, то есть пытается его разрешить;

 

Во-вторых, сама синтаксическая форма парадокса «и…и…» предстаёт как гипотеза (допущение о возможности синтеза). ПДГ-технология работает с системой параметров — существующим и трансформированным, являясь диалектическим обобщением всех имеющихся на сегодня однофазных (одноэлементных) методов (технологий) – эвристических методов, латерального мышления, «мозгового штурма», «синектики» и т.д. Одновременно ПДГ-технология развивает диалектическую технологию решения изобретательских задач (ТРИЗ Г.С. Альтшуллера), включая в анализ более сложные формы противоречий (парадоксов), например, не только отношение противоположности () но и тождества (ПДТ), а также различия (ПД, ПДS). ПДГ-технология относится к так называемым эвристическим  (неформализованным) логикам, являясь развитием нелинейной диалектики (Рис. 1.8).

 

Основная задача ПДГ-технологии  - создать квазиполную группу языковых конструктов, описывающих реальность, например, в диалектике такая группа состоит из двух конструктов: высказывания (а) и его противоположности (ā), в ПДГ технологии существует четыре конструкта (типа парадоксов), которые подразделяются на виды (атрибутивный и реляционный парадоксы – ПДА, ПДRL), которые в свою очередь имеют реальную и виртуальную формы (Рис. 1.23)

Рис. 1.23 Иерархическая структура парадоксов в ПДГ-технологии

 

 

Как уже отмечалось в п.1.2 ПДГ-технология основана на постулатах неклассических логик, поэтому там работают не все законы формальной логики: в т.ч. не работают:

 

- «Закон коммуникативности» — поскольку вид ориентации всегда зависит от ситуации, в которой она становиться необходимой, то никакая ориентация не равна другой: в ориентации мы никогда не стараемся схватывать предметы как таковые, а всегда только как точки опоры по пути к другим предметам (т.е один из элементов парадокса, или парадокс в более сложной форме (1.1) всегда является опорным, измени опорную точку – изменится точка зрения, а, следовательно, горизонт – интерпретация парадокса). «Когда человек движется по направлению к горизонту, он смещает свою точку зрения в этом горизонте, но вместе с тем он перемещает и свой горизонт. И тем не менее он перемещает их не одновременно: он удерживает одно (опорный элемент или опорный парадокс в форме (1.1) – А.Ш.), когда перемещает другое» (В. Штегмайер с. 7-8);

 

- «Закон противоречия»;

 

- «Закон исключенного третьего».

Операция сложения (аддитивности) в ПДГ-технологии не определена, в отличие, например, от эвристических методов, из которых можно делать «цепочки». Элементами парадоксов могут быть как отдельные свойства, отношения, функции, структуры и т.д., так и их более сложные формы, например:

 

Т.е. одновременно существует и не существует свойство (CS)  отношения (Ok) между свойствами Ci и Cj.

 

Возможны также составные конструкты из нескольких парадоксов одновременно. Разумеется, конструктивная интерпретация парадоксов возможна не всегда, она зависит от многих факторов, в том числе и от умения владеть ПДГ-технологией, опыта, способности к ассоциациям и т.д.

 

В синергетической парадигме хаос может  приостановить распад системы вблизи точки бифуркации, в случае, если за счёт действия хаоса  произошёл переброс системы с режима лавинообразного роста (L-режим) на противоположный режим «охлаждения» (HS-режим).

 

В L-режиме проявляется тенденция к разрушению гармонии, к распаду созданных структур, в HS-режиме  имеет место оживление следов, включение механизмов «памяти», встраивание прошлого в сегодняшний день, установление общего темпа изменения (хронотопа) процесса внутри сложной структуры,  прохождение «волны синхронизации» (Е.Н. Князева).

 

Выдвинута (парадоксальная) гипотеза о том, что в открытых средах с сильной нелинейностью возможно взаимное переключение HS- и LS – режимов (Г.Г. Малинецкий). На взгляд автора, ПДГ-технология позволяет, правда не всегда,  реализовать этот переход — разрешить противоречие и придать системе  новый импульс развития (причем с минимальными затратами, так называемый резонансный переход). В этом смысле креативный менеджмент необходимо понимать как эффективное иницирующее возбуждение среды субъектом (в т.ч. собственного сознания субьекта), с последующей самоогранизацией  структуры (в соответствии с её внутренними предпочтениями) в направлении к цели-аттрактору, например, одному из макросоциально-экономических состояний. К сожалению, формат учебного пособия не позволяет  более подробно остановиться на этом вопросе. В заключении хотелось бы остановиться на кратком описании свойств ПДГ  мышления и его отличиях от формального логического и латерального мышления Э де Боно.

 

Парадоксально генерирующее мышление (ПДГ-мышление) основано на ассоциативно-метафорической интерпретации искусственно сгенерированного парадокса (одного из возможных типов парадоксов). ПДГ-мышление не следует путать с латеральным мышлением Э. де Боно.

 

Латеральное мышление (Л-мышление) задумывалось Э. Де Боно как дополнение (не отрицание!) к логическому (вертикальному) В-мышлению: «Эти два процесса (латеральное и логическое мышления – А.Ш.) взаимно дополняют друг друга, а не вступают в противоречие. Латеральное мышление увеличивает эффективность вертикального, предоставляя ему ещё большие возможности выбора. А мышление вертикальное умножает действенность латерального, умело используя его идеи, которые и на свет-то появились благодаря последнему» ([28, с.57]).

 

Л-мышление Э. де Боно образно сравнивает с задней передачей в коробке скоростей автомашины, которая позволяет «выбираться из тупиков» логического мышления. В свою очередь ПДГ-мышление, образно говоря, является не логическим объединением («или») Л- и В-мышлений, а их пересечением («и»), причём пересечением ( и это главное!) синтезирующим (парадоксальным). Если проводить аналогию со сравнением Э. Де Боно, то можно сказать следующее: в автомобиле нельзя одновременно использовать две передачи (Л и В-мышления), ПДГ-мышление, наоборот, ориентирует процесс мышления на синтезированное (разумное по Г.Г. Гегелю) восприятие реальности, являясь, по сути, синтезом логического (тезис) и латерального (антитезис) мышлений — авто становится летающим!

 

Для ПДГ-мышления неприменим тезис: чем больше мыслей, тем лучше, исключительное значение приобретает само качество мысли, её глубина. В отличие от Л-мышления, парадоксально-генерирующее мышление ищет в определённом, а именно парадоксальном направлении, обостряя проблемное противоречие до абсурда. Абсурд, который до сих пор принимали за некорректный вывод, берётся здесь в качестве исходного принципа синтеза [137, с. 148].

 

Убедиться в синтезирующих особенностях ПДГ-мышления можно, сравнив основные принципы логического (вертикального по Э. Де Боно), латерального и парадоксально-генерирующего видов мышления [28, с.44-52].

 

1. «В-мышление – избирательно, Л-мышление – созидательно» (Э. Де Боно, с.44). ПДГ-мышление – выбирает созидая. Плодотворность такого мышления заключается не в ретроспективной правильности логического мышления (предыстория определяет дальнейшее продвижение), а в перспективной правильности (парадокс – противоречие как аттрактор идеального решения, [136, c. 167]). ПДГ-мышление созидает только «абсурдную» реальность и никакую другую! Созидание подчинено «абсурду»! Уже этот парадокс достаточно ясно выделяет принципиальное отличие ПДГ-мышления  как от  Л-, так и от В-мышления. Количество альтернативных решений в ПДГ-мышлении связано с изменением целей, агрегатных состояний, фаз и других элементов проблемы, но основное требование – парадоксальность будущего решения. Кстати, очень часто слушатели семинаров по «Технологии творческого решения проблем» задают вопрос о возможности получения в рамках ПДГ-мышления непарадоксальных решений. Следует отметить, что требование парадоксальности обязательно для результата решения, и совсем не обязательно для метода, способа получения такого решения. Одним словом, пользуясь ПДГ-мышлением, человек сознательно созидает наилучший результат, а не просто старается выбрать наилучший вариант путём нецеленоправленного, спонтанного процесса создания новых идей.

 

2. «В-мышление развивается только в заранее заданном направлении, Л-мышление само задаёт (случайным образом – А.Ш.) направление» (Э. Де Боно, с.45). В ПДГ-мышлении развитие (развёртывание проблемного замысла, [136, с. 170]) осуществляется в заданном направлении (разрешение парадокс-противоречия), но развитие это не определяется полностью выбранным направлением (в один город ведут много дорог), важен конечный пункт (именно поэтому при проработке проблемного замысла – идеи, программа его реализации практически полностью неопределённа, в отличие от классических методов программно-целевого планирования). И, разумеется, кредо Л-мышления «Движение ради движения» (см. Э. Де Боно, с.45) абсолютно чуждо ПДГ-мышлению.

 

Одновременно (как и в случае Л-мышления), ПДГ-мышление само создаёт новые возможности для модификации (расширения и трансформации) проблемного замысла. Принципиальная разница между Л- и ПДГ-типами мышления, в первом случае  - уход от сложившихся стереотипов поиска, во втором – от стереотипа результата (так как результат есть парадокс). Для Л-мышления объект поиска неизвестен и станет, известен, только когда будет найден и «ощупан» (напоминает игру в «прятки» с закрытыми глазами), для ПДГ-мышления – объект известен (идеальное решение, парадокс-решение), а вот метод определяется как одна из возможностей, сторон противоречия – видов парадокса (в отличие от Л-мышления, где метод есть строго детерминированная функция от результата).

 

3. «В-мышление – аналитично (финально редукционно в смысле Демокрита – А.Ш.), Л-мышление побуждает к дальнейшим поискам (от финального заключения В-мышления – А.Ш.) (Э. Де Боно, с.46). В ПДГ-мышлении подобным «финальным» заключением является парадокс-результат (парадоксально-идеальное решение), т.е. ПДГ-мышление использует синтез как результат, а не как процесс, то есть как такой синтез, который лежит в основе анализа [136, с. 140]. Таким образом, как Л-, так и ПДГ-мышления используют основной принцип системного анализа (в отличие от классической аналитичности В-мышления). ПДГ-мышление, в отличии от Л-мышления построено на синтезе модифицированного параметра фокуса [51] с уже существующим исходным параметром, на разрешении противоречия (несоответствия) между ними (см. Рис.1.18), т.е. поиск связи (конструктивного решения) осуществляется на основе обоих параметров фокуса, включённых в поиск идеи решения (то же самое относится и к реализации идеи решения, поскольку решение = идея решения + механизм её реализации). Концептуально эти две технологии стоят на разных вариантах самоорганизации идеи решения – Л-мышление на цепочке: разрушительная хаотизация→организация (с уменьшением неравновесия), ПДГ-мышление – на: созидательная хаотизация→самоорганизация (с увеличением неравновесности – А. Руденко).

 

ПДГ-мышление целенаправленно (с учетом внутренней структуры системы) управляет демонтажем системы, в отличии от несистемного поиска идеи решения Л-мышлением. Простейшие примеры использования ПДГ-мышления приведены в [137, п. 3.2.2.3] — эвристический метод промежуточной точки.

 

4. «В-мышление последовательно, Л-мышление может совершать скачки» (Э.де Боно, с.46). Для ПДГ-мышления необходимость совершения «скачков» является не достаточным, а, всего лишь, необходимым условием (в отличие от Л-мышления), ПДГ-мышление в своей основе «импульсно-скачкообразно» (например, идеальное решение есть ни что иное, как асимптотический скачок). ПДГ-мышление (в отличие от Л-мышления) ориентировано на так называемые асимптотические скачки (см. эвристический метод асимптотики [137, с.103]), как наиболее информативно–радикальные, в этом его отличие от латерального, по своей сути, метода проб и ошибок.

 

5. «В-мышление предполагает синтаксически обусловленную правильность каждого шага, Л-мышление этого не требует» (Э. Де Боно, с.48). ПДГ-мышление исходит из предпосылки, что любой финальный (идеальный) результат, может быть достигнут (сформирован) при наличии необходимых условий и ресурсов. Обратная реконструкция метода всегда возможна, если существует реальное решение (результат). Под правильностью В-мышления имеется ввиду промежуточное, очевидное с точки зрения предыстории, обоснованность действий, вот почему логика отвергает интуицию [5, с.18-21].

 

ПДГ-мышление априори содержит «костяк» идеи (парадокс-решение), именно благодаря этому «зародышу» идеи, творческий процесс в рамках такого мышления совершается не как стихийный, неуправляемый, аморфный процесс, в котором к результату приходят путём проб и ошибок (Л-мышление), а как управляемый, осмысленный, разумно организованный процесс, соответствующий вектору развития реальности.

 

6. «В-мышление прибегает к отрицанию, чтобы отсечь какие-то нелогичные, непредвиденные возможности. Л-мышление не знает отрицаний» (Э. Де Боно, с.48). ПДГ-мышление «отрицает» не отсекая (в смысле низкой эффективности случайных «блужданий» при поиске решения, см. закон отрицание отрицания?). Л-мышление предполагает, что в какой-то момент стоит ошибиться, чтобы в итоге прийти к правильному решению. Даже если и не менять стереотипы, может оказаться полезным «забрести не туда» и тем самым занять такое положение, из которого становиться виден верный путь.

 

7. «Вертикальное мышление сосредоточивается на чём-то одном, отбрасывая всё стальное, латеральное мышление встречает с распростёртыми объятиями любую появившуюся возможность» (Э. Де Боно, с.49). ПДГ-мышление в  широком смысле, пользуясь асимптотическим методом, ставит целью неявные потребности, а средством их достижения – неявные, парадоксальные возможности. В-мышление – это отбор методом исключения. Л-мышление предполагает, что ту или иную модель нельзя перестроить изнутри – это возможно лишь в результате некоторого внешнего воздействия, играющего роль побуждающего толчка. Чем более неуместными кажутся такие толчки, тем больше вероятность, что стереотип будет изменён (разрушен, преодолён). Выискивать то, что соответствует стереотипу – закреплять этот стереотип. При использовании ПДГ-мышления побудительный толчок может быть самым различным, главное, чтобы он носил форму парадокса (психологической доминанты А.А. Ухтомского).

 

8. «В-мышление придерживается устойчивых классификаций и обозначений. Л-мышление свободно от подобных ограничений» (Э. Де Боно, с.50). ПДГ-мышление свободно изменяет агрегатные состояния исследуемых объектов [137, с. 103], но в рамках поставленных ключевых целей, выбранных аспектов и т.д., устойчиво. При Л-мышлении система обозначения объекта меняется произвольно, вне зависимости от каких-либо внешних условий.

 

9. «В-мышление ведёт поиск в наиболее вероятных направлениях (стереотипных – А.Ш.), Л-мышление – в наименее вероятных» (Э. Де Боно, ст.51). ПДГ-мышление ищет наименее вероятные решения в наиболее вероятных (парадоксальных) направлениях – «парадокс-противоречия», идеальное решение и т.д. Л-мышление может намеренно выходить за рамки допустимого, ПДГ-мышление должно выходить за такие рамки.

 

10. «В-мышление это процесс с конечным результатом, Л-мышление – процесс вероятностный, случайный» (Э. Де Боно, с.51). ПДГ-мышление так же является вероятностным процессом, но в отличие от Л-мышления такой процесс ограничен лишь имеющимися возможностями, а не принципиальной неразрешимостью проблемы, как при Л-мышлении. В-мышление обещает хоть какое-то решение, Л-мышление – увеличивает вероятность оптимального выхода, но не даёт никаких обещаний, ПДГ-мышление обещает потенциальное решение, но лишь в рамках имеющихся возможностей существующей структуры системы. Но такое потенциальное решение существует реально. Оно теоретически достижимо, в отличие от Л-мышления, при использовании которого потенциальное решение может быть не найдено вообще. Латеральное мышление (лишь!) увеличивает вероятность того, что вам удастся перестроить привычную схему за счёт интуиции, и чем лучше вы владеете этим мышлением, тем выше ваши шансы на успех.

 

11. При В-мышлении мы используем информацию, чтобы прийти к какому-либо решению, при Л-мышлении используем ту же самую информацию как побудительный толчок, чтобы видоизменять стереотипы. Разница между Л- и ПДГ- типами мышления в «характере» такого толчка, ПДГ-мышление отличает толчок в виде парадокса-противоречия, видоизменение устоявшихся схем происходит с помощью формулировки проблемы в виде «жёсткого, конфликтно-парадоксального» противоречия.

 

12. ПДГ-мышление осуществляет позитивный (уверенный, содержательный) переход (ассоциативную интерпретацию парадокса), а Л-мышление – переход нейтральный, без оценки ([28, с.199, с. 201] — «Нас не интересует насколько идея правильна» — явная недостаточность психологического освобождения «нормы» от внутренних ограничений (Рис.1.12), здесь нужна позитивная направленность!

 

Подытоживая сказанное, можно отметить следующее: вертикальное (логическое) и латеральное типы мышления соединяются в ПДГ-мышлении несоединимым образом.

 

Если можно так выразиться, ПДГ-мышление является логическим продолжением В- и Л- типов мышления. Эволюция ПДГ-мышления, по мнению автора, лежит в переходе к навигационному мышлению (НВ-мышлению). ПДГ-мышление является творческим мышлением, включая в себя логическое мышление как момент общего, а латеральное мышление (в виде прообраза интуитивного мышления) — как момент индивидуального. Без их взаимодействия творческий процесс невозможен. ПДГ-мышление соединяет логику и интуицию, но соединяет логически, через схемы парадокса, в отличие от НВ-мышления, соединяющего эти элементы интуитивно, без волевого напряжения. Последнее возможно лишь при наличии какого-то физиологического инструмента (процесса), подобного ассоциативному мышлению.

 

Одна из основных задач сознания состоит в том, чтобы, через свои фильтры, упорядочить наши сенсорные восприятия в такой форме, что бы мир можно было воспринимать через систему образов. Одним из таких фильтров является число. Однако, «можно вполне правдоподобно представить себе разумное существо, которое не квантифицирует реальность посредством математического числа, а непосредственно постигает всё это каким-то иным способом. Вместо определения количества воды числом литровых сосудов можно, например, по растяжению резинового баллона известного размера судить о том, сколько воды в нём содержится (К. Лоренц).

 

В настоящее время биологические (физиологические) начала разумности ещё явно недостаточны (отсутствуют, неразвиты? – А.Ш.). Л-мышление формирует «антистереотип» мыслительной модели используя сознание, а ПДГ-мышление – бессознательно, через механизм подсознательной «парадокс-доминанты» (А.А. Ухтомского).